В.Ф. Игнатенко
Создание музея в старой ладоге

Идея создания музея в Старой Ладоге восходит к началу ХХ в. На губернском собрании в 1901 г. было высказано желание «установить земскую организацию для приведения в «известность, регистрации и описание этих (староладожских – В.И.) памятников». Далее отмечалось: « Вторая задача земства – охранение памятников. Наконец, поддержание памятников, ибо в борьбе не только с людьми, а с временем, иногда одного охранения их может оказаться недостаточно и потребуется активное вмешательство для сохранения того или другого памятника. Помимо этих трех задач, земству в ближайшем будущем надлежит заняться еще разрешением четвертой, имеющей уже частный, специальный характер, но положительно указанной и действительно требующей скорейшего и всестороннего обсуждения; это вопрос об охранении и восстановлении одного из драгоценнейших и по исключительной древности, и по исключительному значению памятников во всей России – Староладожского каменного городища»(ПЗВ 1904: 77–79)

Предполагалось, что должно быть создано некое культурно-просветительское учреждение, которое в помощь земству и на средства земства будет вести эту работу.

В 1901–1904 гг. под руководством архитектора Н.Ф. Романченко на средства купца Романа Герасимовича Герасимова и других именитых граждан Старой Ладоги была реставрирована церковь св. Дмитрия Солунского и проведены косметические работы на фасадах церкви св. Георгия (Романченко 1902: 8–9).

Особенно оживилось стремление к возрождению староладожских памятников и их тщательному изучению накануне празднования 300-летия династии Романовых.

Надо отметить, что такой интерес обычно пробуждался к каким-то значительным датам в отечественной истории. Уже после торжеств, связанных с празднованием 1000-летия Руси, длившихся несколько лет, в Старой Ладоге были проведены Н.Е. Бранденбургом фундаментальные исследования Ладожской крепости (Бранденбург 1896).

В 1909–1910 гг. велись разведочные работы, а в 1911–1913 гг. систематические раскопки Земляного городища в Старой Ладоге. Руководил ими научный сотрудник Этнографического отдела Русского музея Н.И. Репников. Раскопки его отличались от работ предшествующих исследователей «более углубленным изучением культурного слоя Ладоги, сохранившего, как оказалось, интереснейшие напластования, начиная с древнейших эпох» (Равдоникас 1948: 8).

Выступая с докладом перед уездным собранием на сессии в 1912 г., предводитель дворянства Новоладожского уезда Евгений Григорьевич Шварц, отмечая положительную деятельность Староладожского кредитного товарищества, открытого в 1906 г., говорил: «В настоящее время попечителем Староладожского кредитного товарищества, князем Николаем Ивановичем Шаховским, и одним из главных деятелей председателем Совета, священником Георгием Константиновичем Добровольским, а также потомственным почетным гражданином Иваном Степановичем Смоленковым, намечен ряд культурных начинаний (создание театра, музея, библиотеки-читальни, продажи книг и пр. – В.И.) при осуществлении которых Староладожское товарищество станет крупной и видной единицей на арене общественной деятельности...» (ПЗВ 1912: 96–98).

Упомянутые здесь, а также другие лица, опираясь на энтузиазм и собственные финансовые средства, намерены были идею создания музея превратить в реальность.

Первая мировая война, а затем революции, гражданская война не дали возможности ни Н.И. Репникову завершить раскопки на Земляном городище и создать коллекции для Староладожского музея, ни земству воплотить в жизнь свои мечты о музее.

В 1919 г. Старую Ладогу посещает заместитель Народного Комиссара просвещения, известный русский художник, председатель Всероссийского общества охраны памятников И.Э. Грабарь. Его целью являлась проверка состояния памятников архитектуры и, прежде всего церкви св. Георгия. Возможно, уже тогда у И.Э. Грабаря возникло желание приступить к реставрации древней настенной живописи.

Необходимо отметить, что, несмотря на все трудности и невзгоды (голод, война, разруха) тогдашней жизни интерес к истории Старой Ладоги, ее многочисленным памятникам не пропал. Устраивались экскурсии по Волхову, в Старую Ладогу, Гостинополье.» В Старой Ладоге любовью пользовались экскурсии, проводимые учителем Козыревым Василием Николаевичем, заведующим детской колонией Логиновым Александром Ивановичем. Лекции по истории Старой Ладоги читал Котиков» (Новоладожская звезда 1919).

С 1926–1927 г.г. начались планомерные архитектурно-реставрационные работы, построенные на научных основаниях. Они были возложены на Ленинградское отделение Центральных государственных реставрационных мастерских и выполнялись архитектором В.В. Даниловым, при участии академика архитектуры Г.И. Котова (Репников 1928: 184).

Тогда же, в 1927 г., начались работы по расчистке фресковой живописи церкви св. Георгия и удаления с нее ямчуги. Выполняла работы бригада художников-реставраторов: А.И. Анисимов, Г.О. Чириков, В.О. Кириков. Повторное удаление ямчуги с фресок производили уже в 1933 г. Г.О. Кириков, Е.А. Домбровская, химик А.Д. Чивардин. Бригаду возглавлял Ю.А. Олсуфьев (Лазарев 1960: 8–11).

Еще в 1918 г. было создано Управление государственных музеев Северной области. Учитывая то, что Старая Ладога расположена далеко от Петрограда, а также то, что большинство ее памятников связано с археологией и древнерусским искусством, было принято решение о передаче ее в ведение Новгородского Управления государственных музеев. Повлияло на это решение и то, что на территории Петроградской губернии, не считая пригородов, музеев не было. Выборг, Кексгольм-Приозерск, Ивангород, Ямбург-Кингисепп либо отошли от губернии, либо находились у самой государственной границы и считались пограничными закрытыми городами. Оставались таким образом Старая Ладога и Тихвин.

К сожалению, можно отметить, что в 1930-е г., если не считать работ, проводимых В.О. Кириковым, Г.О. Чириковым и А.И. Анисимовым, Старая Ладога находилась на правах падчерицы у Новгорода. Отсутствие каких бы то ни было финансовых средств затрудняло производство исследовательских и реставрационных работ в Старой Ладоге.

И все же в 1936 г. заместитель директора Управления Новгородских государственных музеев по научной работе В.А. Богусевич производил исследовательские работы в Староладожской крепости на южном и восточном ее фасадах. В их результате появилась его статья «Стены Староладожской крепости» (Богусевич 1937), в которой обращалось внимание и на необходимость консервационно-реставрационных работ на памятнике оборонительного зодчества древней Руси. Кроме этого вышла его же отдельная монография (Богусевич 1940).

Заведовать Староладожским филиалом Управления Новгородских государственных музеев был назначен в 1936 г. М. Г. Яковлев.

Вспоминает староладожанка Ольга Николаевна Богулина:

«Михаил Георгиевич был директором музея до войны. Приехал к нам из Новгорода с семьей. Жену звали Анна Георгиевна. Жили они постоянно в Новгороде, но летом все приезжали в Старую Ладогу. Было у них трое сыновей: Коля, Вася и Юра. Первоначально жили у нас, а потом в церкви Дмитрия Солунского в крепости. Михаил Георгиевич сам проводил экскурсии по крепости и Ладоге. В Старую Ладогу туристы приезжали на пароходах, катерах из Ленинграда и из Новгорода» (Богулина–А).

Материалы исследований памятников Старой Ладоги, о которых говорилось выше, должны были стать основой будущих музейных экспозиций. Отсутствие же экспозиций приводило к тому, что все материалы раскопок передавались либо Новгородскому Управлению госмузеев, либо Ленинградскому отделению Института истории материальной культуры АН СССР.

Особенно продуктивными, имеющими большую научную ценность явились раскопки Староладожской археологической экспедиции под руководством В.И. Равдоникаса. Экспедиция работала 11 полевых сезонов (1938–1940, 1945, 1947–1950, 1957–1959 гг.). В работах экспедиции принимали участие сотрудники ИИМК АН СССР, студенты Ленинградского университета, сотрудники Государственного Эрмитажа. Бессменным заместителем В.И. Равдоникаса был Г.П. Гроздилов (Давидан 1994: 39).

Главным объектом исследований В.И. Равдоникаса стало Земляное городище. Его раскопками вскрыта площадь около 2 тысяч кв. м. с культурным слоем мощностью свыше трех метров. Археологические находки в количестве более 40 тысяч единиц хранения были переданы в Государственный Эрмитаж (Давидан 1994: 39).

В предвоенные годы Старая Ладога, благодаря раскопкам В.И. Равдоникаса, являлась базой практики студентов исторического факультета Ленинградского университета. Такой она остается и в настоящее время.

Об отношении местного населения к памятникам старины, а также о качестве проводимых реставрационных работ красноречиво свидетельствуют документы:

16 октября 1940 года. Отделу охраны памятников при Леноблисполкоме.

«Согласно Вашей командировки, мною 12 и 13–го октября осмотрены ремонтно-реставрационные работы по Староладожским памятникам .

При осмотре оказалось, что работы велись не в полном соответствии с предложениями комиссии от мая 1940 года…

В заключение сообщаю, что составление акта о состоянии охраны памятников Старой Ладоги и о произведенных там ремонтно-реставрационных работ, не представилось возможным вследствие отказа В.А. Богусевича и М.Г. Яковлева участвовать в его составлении.

Профессор Удаленков А.П.» .

Причин отказа В.А. Богусевича и М.Г. Яковлева участвовать в составлении акта о состоянии охраны памятников Старой Ладоги могло быть несколько. У Богусевича, занятого работой над монографией »Военно-оборонительные сооружения...», просто не было времени, а Яковлев, как заведующий Староладожским филиалом, возможно, допустил некоторую бесконтрольность по наблюдению за качеством проводимых работ. Во всяком случае, оба они чувствовали себя в чем-то виноватыми.

21 февраля 1941 г. В.А. Богусевичем, М.Г. Яковлевым, А.П. Удаленковым, а также архитектором В.М. Антоновым составляется акт обследования памятников ансамбля бывшего Никольского монастыря . В нем говорилось об ужасающей картине разрушения: полы в Никольском соборе из лещадных известняковых плит исковерканы, частью разбиты; в собор въезжают прямо на тракторах; все загрязнено, измазано; на втором ярусе собора деревянные полы сняты; в церкви Иоанна Златоуста склады. Всюду грязь, мазут, валяющиеся повсюду запасные части к сельскохозяйственным орудиям. «Из святого когда-то памятника устроен бедлам», – пишут они.

Далее в акте говорилось об неподчинении директора МТС Михаила Ивановича Кириллова требованию Ленинградского областного отдела по охране памятников заключить охранный договор на аренду ансамбля бывшего Никольского монастыря. Конечно, директор МТС не был первопроходцем такого «хозяйствования» (МТС возникла в 1934 г.). На заре Советской власти в бывшем Никольском монастыре, в 1918 г., была создана трудовая сельскохозяйственная артель, иногда называемая как сельскохозяйственная коммуна. Именно ей принадлежат «лавры« вопиющей бесхозяйственности и разорения .

Таким образом, можно отметить, что попыткам 1910–1930-х гг. научных и общественных кругов Петербурга-Ленинграда, Новгорода и местной интеллигенции создать музей в Старой Ладоге не суждено было реализоваться. Государство наше занималось гигантскими стройками, начиная от Волховстроя до Беломорканала, преобразовывая жизнь народа во всех ее сферах. На научно– исследовательские, реставрационные (особенно культового зодчества в период атеистического апогея) работы, работы по музеефикации древнерусских городов выделялись такие мизерные финансовые средства, которые не могли решить проблем, стоявших перед инициаторами создания музея в Старой Ладоге.

Великая Отечественная война отодвинула на несколько десятилетий долгожданную мечту.

В годы Великой Отечественной войны Старая Ладога находилась в стороне от активных боевых действий. Линия фронта прошла южнее, всего в 15 км от нее. Отдельные воинские коммуникации Волховского фронта (переправа через реку Волхов, авиамастерские 29-го гвардейского истребительного авиаполка, части 105-го, 88-го батальонов аэродромного обслуживания, учебная танковая рота, пункты по оказанию первой помощи блокадникам-ленинградцам) занимали территории бывших Никольского и Успенского монастырей, ряд других построек.

Бомбежкам и разрушениям Старая Ладога не подвергалась, но картина урагана, хотя и пронесшегося стороной, чувствовалась во многом. Многие дома пустовали, так как большинство населения было эвакуировано в Колчаново. Часть домов была полуразрушена: не имела стекол в окнах, обветшали кровли, кое-где разобраны полы, хозяйственные постройки и пр.

Еще в большей степени все это относилось и к памятникам старины.

Уже в мае 1945 г. в Старую Ладогу с инспекционной целью приехали старший архитектор по делам архитектуры Леноблисполкома Г.М. Захаров и профессор Ленинградского университета В.И. Равдоникас. В результате обследования памятников истории ими 24 мая 1945 г. были составлены акты технического состояния древних сооружений, с перечнем первейших работ по ремонту .

В июне 1945 г. В.И. Равдоникас возобновил археологические раскопки на территории Земляного городища.

В результате образования в 1944 г. Новгородской области возникла необходимость переподчинения Староладожского филиала. Постановлением Леноблисполкома от 31 июля 1945 г. крепость, церкви Георгия, Дмитрия Солунского вместе с другими памятниками Старой Ладоги «включены в музейно-археологический заповедник и переданы в ведение Ленинградского государственного университета, который в течение 1945–1946 гг. провел текущий ремонт: установлена новая обрешетка, и кровля церкви Георгия покрыта листовым железом, поставлены водосточные лотки, заделаны выбоины и повреждения в крепостных стенах, церкви очищены от различных завалов и мусора» .

Заведовать Староладожским музейно-археологическим заповедником был назначен молодой ученый, бывший выпускник ЛГУ С. Н. Орлов. В его обязанности входили: досмотр за состоянием памятников истории, проверка качества производимых работ на памятниках совместно с архитектурно–планировочным отделом (с конца 1950-х гг. – управлением) Леноблисполкома, производство небольших по объему археологических раскопок, экскурсионное обслуживание туристов, знакомство посетителей музея-заповедника с предварительными результатами раскопок и т.п.

Начиная с 1947 г. Староладожский музейно–археологический заповедник по инициативе В.И. Равдоникаса, Г.П. Гроздилова и С.Н. Орлова вновь становится базой археологической практики студентов исторического факультета ЛГУ. Систематически проводятся раскопки в Старой Ладоге и ее окрестностях. Среди исследователей этого времени известные ученые М.К. Каргер, П.А. Раппопорт, Г.Ф. Корзухина, Н.Н. Гурина.

И все же средств на восстановление памятников заповедника и их последующую музеефикацию не хватало. Приведу полностью содержание одного из документов:

«Ректору Ленинградского госуниверситета член-корреспонденту АН СССР А.А.Ильюшину от заведующего Староладожским музейно-археологическим заповедником ЛГУ Орлова С.Н.

Докладная записка.

«Настоящим докладываю Вам о состоянии работы в Староладожском заповеднике.

Заповедник университета в Старой Ладоге организован в 1945 году приказом университета в соответствии с решением Леноблисполкома.

В состав заповедника входят древнерусская архитектура и другие памятники, а именно:

1) Остатки каменной крепости

2) Две каменные церкви

3) Две каменные церкви постройки XIV в.

4) Одна каменная церковь XVI в.

5) Земляное городище.

Все вышеуказанные памятники ЛГУ взял в аренду по договору с областным отделом архитектуры Леноблисполкома на десять лет с обязательствами:

а) изучение и научное использование

б) музейное использование

в) охрана памятников.

Создана учебно-производственная база кафедры археологии исторического факультета ЛГУ. Научный руководитель базы профессор М.И. Артамонов. Ежегодно на Земляном городище в Старой Ладоге производятся археологические раскопки совместно с ЛОИА АН СССР, Государственным Эрмитажем. По перспективному плану заповедника ЛГУ предполагал открыть местный музей в Старой Ладоге, который отразил бы историю края и особенно истории города Старой Ладоги на материалах многолетних археологических раскопок.

Вся музейно-экскурсионная работа за этот период была связана с осмотром Каменной крепости и церкви Георгия с фресками ХII в. Ежегодно на базе регистрируется свыше трех тысяч посетителей, с которыми проводится не менее 150 экскурсий ежегодно. Экскурсии проводят работники базы, а в летний период – также студенты-практиканты.

С целью охраны памятников ЛГУ провел следующий консервационный ремонт памятников:

в 1945 году – на 5.000 рублей,

в 1946 году – на 10.000 рублей,

в 1947 году – на 3.500 рублей.

С 1947 года хозяйственные отделы ЛГУ из года в год тормозят работу по консервационному ремонту памятников Старой Ладоги.

В 1949 году ректорат ЛГУ отпустил на ремонт памятников Старой Ладоги 10 тысяч рублей. Договор был заключен на производство работ с 7-ым участком треста «Ленстрой« гор. Волховстрой–1, но бухгалтерия ЛГУ отказалась финансировать работы и договор был расторгнут.

В 1950 году отдел коммунального строительства ЛГУ также ничего не сделал.

Прошу дать указание соответствующим отделам ЛГУ обеспечить выполнение работ по неотложному ремонту бывшей церкви Георгия и ворот бывшего Никольского монастыря в Старой Ладоге.

Заведующий заповедником – С. Орлов» .

28 августа 1949 г. комиссией в составе старшего землеустроителя Волховского районного отдела сельского хозяйства Арефьева П.А., с участием Орлова С.Н. и председателя Староладожского сельского Совета Парутина Ф.С. разработан землеустроительный проект установления границ земельного участка музейно-археологического заповедника.

В проекте отмечалось: «1) Участок земли Староладожского музейно-археологического заповедника закреплен за Ленинградским государственным ордена Ленина университетом им. А.А.Жданова по решению исполкома Ленинградского областного Совета депутатов трудящихся от 31 июля 1945 года (протокол № 109, § 14) в целях обеспечения научных исследований, а также правильности использования находящихся на участке памятников архитектуры материальной культуры, а именно: Земляное городище, древняя крепость, Георгиевский собор и деревянная церковь Дмитрия Солунского;

2) По решению исполкома Волховского районного Совета депутатов трудящихся от 31 августа 1945 года (протокол № 138) установлены примерные границы участок земли, переданного музейно- археологическому заповеднику, с включением Земляного городища, отступив от наружной его бровки 10 метров ;

3) Кроме построек и сооружений, имеющих историческое значение, на указанном земельном участке расположены жилые и хозяйственные постройки:

а) Волховского РОНО – дом и два сарая ;

б) граждан п. Старая Ладога: Лобанова Алексея Ивановича (дом), Соколова Ивана Егоровича (дом), Розановой Марии Андреевны (дом), Тихомирова Дмитрия Константиновича (дом) и Будылиной Елены Тимофеевны (дом) ;

4) На основании изложенного, по настоящему проекту закрепляется за Ленинградским университетом земельный участок, площадью 5,30 га, в границах установленных выше.

Возведение новых построек запрещается» .

В начале 50-х гг. положение заповедника крайне осложнилось. Еле-еле хватало средств на содержание Староладожской археологической экспедиции В.И. Равдоникаса. К середине 1952 г. деятельность её была на время приостановлена.

Начальнику Управления по делам архитектуры Леноблисполкома.

Ленинградский государственный университет.

№ 191–и от 26 марта 1952 г.

«На основании указания Министерства высшего образования СССР о прекращении отпуска Ленинградскому государственному университету им. А.А.Жданова средств на содержание Староладожского заповедника, прошу Ваших указаний о передаче заповедника одной из организаций.

Проректор по административно-хозяйственной части ЛГУ – А.П. Флеров» .

Где можно было в те годы найти такую организацию, которая могла бы взять на себя все расходы по содержанию заповедника!

Из-за отсутствия средств на несколько лет приостановили археологические раскопки. И все же отказаться от желания превратить Старую Ладогу в настоящий музей-заповедник с полноценными экспозициями, раскрывающими ее легендарную многовековую историю, не хотели, несмотря на все трудности.

В 1955 г. по инициативе отделов архитектуры и культуры Леноблисполкома был разработан для утверждения в Совете Министров РСФСР проект постановления «Об организации Государственного архитектурного заповедника в Старой Ладоге Волховского района Ленинградской области».

В проекте говорилось:

«Учитывая большое научное, историческое и архитектурно-художественное значение комплекса памятников архитектуры XII–XVII веков, расположенных в Старой Ладоге Совет Министров РСФСР в соответствии с Постановлением Совета Министров СССР от 14 октября 1948 года за № 3898 постановляет:

1) Объявить комплекс памятников архитектуры, расположенных в Старой Ладоге – государственным Староладожским архитектурным заповедником;

2) Утвердить положение о государственном Староладожском архитектурном заповеднике (Приложение 1);

3) Утвердить штат государственного Староладожского архитектурного заповедника (Приложение 2);

4) Обязать Госплан РСФСР ежегодно выделять по заявкам Леноблисполкома финансирование и необходимые строительные материалы для реставрации староладожских памятников;

5) Выделить Староладожскому заповеднику одну грузовую автомашину с прицепом» .

Согласно пункту 2 указанного проекта постановления было разработано новое положение об архитектурном заповеднике.

Приложение № 1

«...3. Заповедник включает в себя следующие памятники:

а) крепость с Земляным городищем,

б) церковь Георгия,

в) церковь Дмитрия Солунского,

г) Никольский собор с колокольней,

д) Успенский собор,

е) церковь Иоанна Предтечи,

ж) церковь Алексия,

з) церковь Василия Кесарийского.

4. Территория и охранные зоны заповедника:

а) крепость и Земляное городище,

б) у остальных объектов устанавливается 20–метровая охранная зона, образованная по периметру здания

в) запрещается возведение каких бы то ни было сооружений. Запрещается проживание лиц, не связанных с работой в заповеднике без специального разрешения дирекции последнего.

5. Структура заповедника:

а) Дирекция государственного Староладожского архитектурного заповедника состоит из 4-х штатных единиц:

директор заповедника – 1,

техник-строитель – 1,

сторож-хранитель – 1,

шофер – 1.

б) Заповедник имеет круглую печать своего наименования и подчинения» .

Приложение № 2

« Штатное расписание государственного Староладожского архитектурного заповедника:

1. Директор заповедника – 1 (должностной оклад 1100 рублей в месяц),

2. Техник строитель-реставратор – 1 (должностной оклад 900 рублей в месяц),

3. Сторож-хранитель (особый лимит) – 1 (должностной оклад 350 рублей в месяц),

4. Шофер (при условии наличия машины) – 1 (должностной оклад 700 рублей в месяц)» .

Хотя деятельность музея-заповедника как базы археологической практики ЛГУ и была приостановлена (раскопки В.И. Равдоникас возобновил лишь в 1957 г.), но реставрационные работы на архитектурных памятниках Старой Ладоги все же медленно продвигались. Летом 1952 г. под руководством старшего архитектора Ленинградских областных специальных научно- реставрационных производственных мастерских (ЛО СНРПМ) А.А. Драги приступили к очередному (третьему) этапу реставрации церкви Георгия, а также к реставрации церкви Успения Богородицы, крепости, Никольского собора. Реставрация этих памятников, за исключением церкви Георгия, не завершена до настоящего времени.

По планам реставрации церквям должны были придать изначальную форму, а поэтому разбирались поздние пристройки к ним, колокольни.

Любопытен один из документов того времени:

«Новоладожский судоремонтный завод

№ 1068 от 26 мая 1958 года.

Ленинградскому областному управлению по охране памятников.

Новоладожскому судоремонтному заводу стало известно, что Вашим управлением производится разборка церквей в Старой Ладоге, и в результате разбора которых реализуется кирпич различным организациям.

Новоладожский СРЗ ведет большие строительные работы, а также в порядке шефства ведет работы в колхозе, который расположен в Старой Ладоге (колхоз « Красный партизан» – В.И.) и очень нуждается в кирпиче, который согласен купить, полученный от разборки церквей.

О Ваших возможностях прошу сообщить представителю нашего завода.

Директор – Файзулин» .

Такое разрешение было получено и из кирпича разобранных колоколен колхозом «Красный партизан» были построены скотные дворы в деревнях Мякинкино и Балкова гора (Григорьева–А).

К сожалению, среди реставраторов ЛО СНРПМ были и такие, которые стремились собственное благополучие построить нечестным путем – продавали кирпич, иные строительные материалы частным лицам, а деньги присваивали себе. Дело кончилось тем, что такими аферами заинтересовались органы прокуратуры. В результате вскрытых злоупотреблений реставрационный участок ЛО СНРПМ в Старой Ладоге в 1963 г. был закрыт на несколько лет. Потребовалось немало усилий, чтобы вновь возродить реставрационный участок, а вместе с ним и продолжить восстановительные работы по памятникам Старой Ладоги.

Что же касается судьбы музея-заповедника, то она его не баловала. Первоначально Старая Ладога – филиал Управления Новгородских государственных музеев, потом музейно-археологический заповедник ЛГУ, и, наконец, архитектурный заповедник в ведомстве отдела архитектуры Леноблисполкома (после 1959 г. – архитектурно-планировочное управление – АПУ).

Ни одно из перечисленных учреждений не смогло в указанные годы создать постоянной, полноценной музейной экспозиции.

К концу 1950-х гг. из штатных единиц архитектурного заповедника АПУ Леноблисполкома оставило лишь одну – сторожа-хранителя Раису Николаевну Григорьеву. В ее обязанности входила охрана церкви Георгия, уборка территории возле нее, а также на время приезда (только летом) московского художника-реставратора А.Н. Овчинникова, копировавшего фрески ХII в. по заказу Государственного Русского музея, или «высоких« гостей открывать и закрывать церковь.

Ликвидация в Старой Ладоге реставрационного участка, приостановка разноплановых исследовательских работ, а также сокращение деятельности музея-заповедника (пусть даже и без экспозиций) – все это не могло не взволновать ученых, специалистов и общественность Ленинграда. Они бомбардируют областной комитет КПСС, Леноблисполком, Совет Министров РСФСР докладными записками, прошениями, требованиями, просто письмами (Каргер–А1963; Вилинбахов–А1969: 6).

В периодической печати появляются статьи, призывающие обратить внимание на бедственное положение Старой Ладоги.

Имело значение и то, что к середине 1960-х гг. у населения существенно повысился интерес к истории своего народа, к его древнейшим городам и многочисленным памятникам. Стал увеличиваться приток туристов разного возрастного контингента. Особенно это чувствовалось в преддверии «круглых« дат: 20-летия победы советского народа в Великой Отечественной войне и 50-летия Советской власти. К середине 60-х гг. в Ленинградской области оставался только один нормально функционировавший музей – Выборгский краеведческий.

В конечном итоге это отразилось на судьбоносных (в который раз!) решениях и распоряжениях, касающихся создания музея в Старой Ладоге.

В конце 1965 г. Министерство культуры РСФСР направляет письмо в Леноблисполком, в котором предлагает ему принять соответствующее решение о создании сети музеев в области .

27 января 1966 г. Леноблисполком принимает решение об организации музеев в городах Тихвине, Волхове, Лодейном Поле, Приозерске и селе Старая Ладога .

Этим же решением Выборгский краеведческий музей реорганизуется в межрайонный краеведческий музей. На правах народного музея в него вошла и Старая Ладога. Межрайонный музей находился в непосредственном подчинении Управления культуры Леноблисполкома. Финансирование его филиалов осуществлялось через районные отделы культуры.

Именно с этого времени начинается очередной этап реализации идеи создания музея в Старой Ладоге.

Выписка из приказа № 88 от 24 августа 1966 г. по Волховскому районному отделу культуры:

« § 5. В соответствии с распоряжением по Ленинградскому областному управлению сельского хозяйства № 85 от 30 июля 1966 года принять на баланс от совхоза «Волховский» здание бывшей инкубаторной станции в виду открытия в с. Старая Ладога народного музея.

Остаточная балансовая стоимость здания 5629 рублей.

Зав. отделом культуры – Т.К. Михеева» .

Итак, под будущий музей и его экспозиции было получено небольшое деревянное здание, построенное купцом И.С. Смоленковым в начале века. К моменту издания упомянутого приказа по районному отделу культуры инкубаторной станции там уже не было, а после непродолжительного проживания в здании нескольких цыганских семей требовалось провести значительные ремонтные работы. В планы Волховских строительных организаций на 1966 г. они не были включены.

В конце 1966 г. районный отдел культуры заключил договор с Волховским ремонтно-строительным управлением на производство работ по реконструкции здания под музейные экспозиции . Весной 1967 г. РСУ приступило к выполнению договорных работ.

Тогда же, в 1967 г., был принят на работу в качестве смотрителя музея Малышев Николай Иванович . Кроме чисто охранных функций ему вменили в обязанность собирать по близлежащим селам и в Старой Ладоге предметы крестьянского быта. У Николая Ивановича не было ни специального образования, ни навыков в проведении поисково-собирательной, а тем более исследовательской работы. По заранее составленному вопроснику, присланному в музей старшим инспектором по музейному делу Управления культуры Леноблисполкома Л.А.Файнштейн – одной из самых активных сторонниц возрождения музея в Старой Ладоге – он совершал небольшие походы в поисках этнографических материалов. В отдельной школьной тетрадке Николай Иванович записывал лишь названия собранных предметов старины. Их набралось около двадцати. Большая часть из них оказалась полностью обезличенной.

Во время инспекционной проверки памятников истории и культуры старший инспектор архитектурно-планировочного управления Леноблисполкома (АПУ) Т.М. Иванова (Гоголицына) обратила внимание на допущенную оплошность в поисково-собирательной работе. В целях оказания посильной методической помощи музею в этом вопросе в наш район был направлен в командировку научный сотрудник Государственного музея этнографии народов СССР (ныне Российский этнографический музей) к. и. н. Л.С. Смусин. В течение лета 1968 г. он провел несколько небольших этнографических экспедиций по деревням Волховского района, северо-восточной его части . В результате проделанной Л.С. Смусиным работы музей пополнился новыми экспонатами с полевыми описаниями, включая датировку. Именно эти описи этнографических экспонатов положили начало формированию собственных фондов Староладожского музея.

К осени 1968 г. большую часть строительно-ремонтных работ по зданию РСУ выполнило.

Одновременно велись работы по заключению договоров с ленинградскими комбинатами живописно-оформительского (КЖОИ) и декоративно-прикладного (КДПИ) искусства. Оформляли эти договора тогдашняя заведующая Волховским районным отделом культуры Т.К. Михеева и старший инспектор по музейному делу Управления культуры Леноблисполкома Л.А. Файнштейн.

При Управлении культуры был создан специальный совет, в который вошли представители ряда научных организаций Ленинграда: Ленинградского отделения Института археологии АН СССР, Государственного Эрмитажа, Ленинградского государственного университета, Музея Этнографии народов СССР, Государственного Русского Музея, Ленинградского отделения Союза художников РСФСР, Архитектурно-планировочного управления, Ленинградского областного отделения Всероссийского общества по охране памятников истории и культуры и др. учреждений, а также учреждений Волховского района. Этот совет поручил художникам КЖОИ (А.Г. Скрягин, Н. А. Раич, Н. Д. Сиротин, В.Н. и Ю.Н. Сиротины и Н.П. Нератова) разработать проект художественного оформления будущего музея. Главным автором проекта художественного оформления музея совет, с согласия Управления культуры, утвердил А.Г. Скрягина .

На одном из заседаний совета были утверждены проекты макетов «Ладожская крепость» (по замерам и чертежам акад. В.В. Суслова, находящимся в книге Н.Е. Бранденбурга «Старая Ладога») и «Крестьянская усадьба» (собирательный образ крестьянской усадьбы, предложенный научным сотрудником Государственного Эрмитажа к. и. н. М.А. Миролюбовым). Работы по их созданию выполняла группа художников-макетчиков КДПИ.

В декабре 1968 г. на работу в музей был принят в новой должности директора народного краеведческого музея Иван Леонтьевич Андрюшонок (ранее он работал директором средней школы в Старой Ладоге) . В его должностные обязанности входили контроль за производством ремонтно-строительных работ бывшего дома Смоленкова, а также содействие ускорению работ по созданию макетов (доставка различных дефицитных материалов в КДПИ), укрепление связей с научными организациями Ленинграда.

За зиму 1968–1969 гг. и весну 1969 г. были сложены печи в нижнем зале и облицованы кафельной плиткой. В верхних залах сложили круглые печи. Заказ музея выполнял замечательный мастер-печник Андрей Тимофеевич Рощин. Одновременно проводились работы по электрооборудованию здания. Их выполняли электрики Новоладожских электросетей Ваганов Александр Иванович, Сарнавин Николай Дмитриевич, Сарнавин Алексей Николаевич. Директором электросетей был Николай Александрович Воронин, позже долгие годы работавший председателем исполкома Волховского районного Совета народных депутатов.

В мае 1969 г. из КДПИ были доставлены изготовленные макеты. Размеры макета «Ладожская крепость» оказались внушительными – 2х2 м., так что пришлось в нижнем зале расширять дверной проем запасного выхода, чтобы занести экспонат в здание. По первоначальному замыслу музейные экспозиции должны были разместиться именно в бывшем доме Смоленкова. Предполагалось в нижнем зале создать музейную экспозицию древнейшего периода Старой Ладоги, а в двух верхних залах – небольшой этнографический уголок и период новейшей истории Старой Ладоги, т.е. советский период. В 1960–е гг. ни один музей в стране не мог строить свои экспозиции без учета советского периода. Такова была установка ЦК КПСС.

Однако это были лишь предварительные планы. В этот период многое еще делалось спонтанно, т.к. ни о каких тематико-экспозиционных планах по разделам будущих экспозиций не велось даже разговоров.

Немаловажную роль во всем этом играло и то, что финансирование создающегося музея осуществлял отдел культуры Волховского районного Совета депутатов трудящихся. Было оно крайне скудным. Заработная плата невелика: у директора музея – 70 рублей, у смотрителя – 45 рублей. Других должностей не было. Практически отсутствовали средства на командировки, а строительные материалы доставались с величайшими трудностями.

12 июля 1969 г. на должность директора краеведческого музея был принят я, взамен уволившегося И.Л. Андрюшонка. До указанного времени я работал преподавателем истории в Староладожской средней школы. После знакомств, представлений и утверждения в должности в Управлении культуры Леноблисполкома и Волховском ГК КПСС я приступил к исполнению прямых должностных обязанностей.

В августе того же года меня пригласили на заседание ученого Совета Управления культуры Леноблисполкома, на котором шла речь об ускорении всех работ по созданию музея и обязательному его открытию к 100-летию со дня рождения В.И. Ленина. На заседании этого Совета приняли решение о значительном изменении плана размещения музейных экспозиций: не меняя общей структуры расширить экспозиции за счет размещения их в Воротной башне Ладожской крепости, церкви Дмитрия Солунского и, конечно, бывшего дома Смоленкова; притом археологическую и историческую их части разместить в Воротной башне, этнографическую – в церкви Дмитрия Солунского, а советский период Старой Ладоги – в доме Смоленкова. Там же должны были разместиться фонды музея (мансардные помещения) и небольшой кабинет для директора и сотрудника музея.

В связи с этими изменениями многократно увеличился объем хозяйственной деятельности музея.

Прежде всего, необходимо было заняться сооружением автономной электрической подстанции, мощностью в 20 киловольт–ампер, чтобы обеспечить электроснабжение музейных объектов. Электропульт решили разместить в доме Смоленкова. Сложность этой «электроэпопеи» заключалась в том, что требовалась подводка к дому Смоленкова воздушной линии высокого напряжения в 400 вольт. Против этого возражала пожарная часть Волховского ДПО, т.к. здание деревянное. В течение длительного времени (полтора месяца) искали через Управление снабжения и сбыта Леноблисполкома бронированный кабель. Нашли. От подстанции, расположенной по левому берегу реки Ладожки выше моста, протянули воздушную линию высокого напряжения до дома Смоленкова (опору установили примерно в 10 м от дома). От опоры к зданию подвели кабель – 2 нитки и уже потом в обратном направлении вновь воздушную линию до крепости. От опоры у крепости снова заложили кабель и через подошвенный бой Воротной башни подвели его в крепость, т.е. к Воротной башне и церкви Дмитрия Солунского. Это были трудные и сложные работы. Спустя четверть века мне хотелось бы выразить большую благодарность тем, кто принимал участие в тех работах, хотя, к сожалению, многих уже нет.

Одновременно развернули всестороннюю общественную деятельность по возобновлению реставрационных работ на памятниках Ладожской крепости. Работы реставрационного участка в Старой Ладоге, как отмечалось выше, не велись с весны 1963 г. Дело было даже не в тех серьезных нарушениях, о которых уже говорилось, а в том, что отсутствовало финансирование этих работ со стороны государства. 12 апреля 1963 г. д. и. н. М.К. Каргер, обращаясь в отдел архитектуры при Леноблисполкоме, настоятельно просил не закрывать реставрационный участок в Старой Ладоге, а продолжать работы хотя бы по консервации руинированных остатков Ладожской крепости. Михаил Константинович предлагал ужесточить контроль со стороны АПУ за деятельностью хозяйственных руководителей, арендовавших территорию и здания бывшего Никольского монастыря .

Возобновить работу реставрационного участка было весьма трудно. 23 августа 1969 г. заместитель директора Государственного Эрмитажа по науке к. и. н. В.Б. Вилинбахов обращается с письмом к первому секретарю Ленинградского областного комитета КПСС В.С. Толстикову с просьбой о необходимости ускорения работ по созданию заповедника в Старой Ладоге и возобновлению реставрации Ладожской крепости . В те годы любые крупные решения обязательно утверждались в партийных органах снизу доверху. Это же относилось и к утверждению в должностях руководителей различных учреждений, организаций, предприятий.

Конечно, это было не единственное письмо к руководству области и в Совет Министров РСФСР, в партийные органы.

Как я уже отмечал, решение было принято, однако до его практического выполнения в жизнь было еще далеко. Необходимо было решить кадровые вопросы, т.е. вновь набрать каменщиков, плотников, каменотесов, подсобных рабочих и т.д.

Реставрационные работы должны были вести Ленинградские областные специальные научно-реставрационные производственные мастерские (ЛО СНРПМ). Директором их был тогда А.Я. Гольдштейн, главным архитектором – М.И. Коляда. На меня была возложена обязанность оказать помощь в подборе кадров для восстанавливаемого реставрационного участка.

В начале сентября 1969 г. в ЛО СНРПМ на должность прораба Староладожского реставрационного участка был принят К.Л. Шкляр. До 1963 г. он здесь работал в этой же должности. Совместно с К.Л. Шкляром подобрали несколько каменотесов и плотников, ранее работавших на реставрации памятников Старой Ладоги. Среди них были Иван Васильевич Яковлев, Михаил Сергеевич Иванов, Олег Андреевич Блохин, Анатолий Андреевич Фомичев и др.

В первую очередь пришлось очистить от всевозможного мусора Воротную башню крепости, изготовить и навесить временные двери во входную камеру и двое дверей для входа на крепостную стену из башни с южной и северной стороны. Таким образом, Воротную башню временно изолировали от «нежелательных посетителей».

По проекту, разработанному совместно главным архитектором проекта реставрации крепости А.Э. Экком и главным художником, автором проекта оформления музея А.Г. Скрягиным, за зиму 1970 г. построили балкон на верхнем ярусе башни для более удобного осмотра будущих музейных экспозиций. На втором ярусе сделали дощатый пол для удобства посетителей музея.

Летом 1970 г. реставраторы выборочно произвели ремонт кровли Воротной башни, утеплили потолок, подшив его «вагонкой».

По сути дела, Воротная башня была готова к этому времени для размещения музейных экспозиций, за исключением электрооборудования. Велись работы и по реставрации церкви Дмитрия Солунского. Начиная с весны 1970 г., изготовили и заменили оконные коробки, установили на окнах металлические решетки, заменили входные двери, полностью заменили кровлю за исключением главки с крестом. К осени 1970 г. заново было сделано электроосвещение церкви Дмитрия Солунского.

Кроме музейных заказов по срочной реставрации Воротной башни и церкви Дмитрия Солунского реставрационный участок стал проводить работы по реставрации крепостной стены юго-западного прясла. Летом 1970 г. провели подготовительные работы по расчистке от мусора Климентовской башни. По проекту А.Г. Скрягина в металлическом цехе КЖОИ были изготовлены специальные витрины – горизонтальные и вертикальные – для размещения их в Воротной башне. Там же изготавливалось оборудование для церкви Дмитрия Солунского: металлический шкаф с последующим его остеклением, пристенные металлические подиумы. Был изготовлен в разобранном виде специальный шкаф для экспозиций в бывшем доме Смоленкова.

Музей истории религии и атеизма (Казанский собор) передал нам 6 больших, громоздких горизонтальных, с небольшим наклоном, стеклянных витрин. Из-за отсутствия соответствующих им экспозиционных площадей от них пришлось отказаться. С трудом доставали строительные материалы для музейного оборудования: доски, в т.ч. дубовые (Новоладожский судоремонтный завод), многослойную фанеру (Ленинградская фабрика по изготовлению музыкальных инструментов), различные красители, фотобумагу и другие материалы.

Большую помощь в решении этих вопросов оказывали начальник Управления культуры Леноблисполкома Л.И. Гришина, старший инспектор по музеям Л.А. Файнштейн, заведующая отделом культуры Волховского районного Совета депутатов трудящихся Т.К. Михеева.

Много трудностей было с транспортом, с перевозками строительных материалов, музейного оборудования и т.п.

Весной 1970 г. штат музея пополнился. На работу был принят научным сотрудником выпускник ЛГУ В.П. Петренко.

В создаваемом музее пока не было самого главного – экспонатов для будущих экспозиций. Немногие этнографические вещи, собранные ранее, не могли решить эту проблему.

Нужно было налаживать строго научное описание собираемых вещей у населения, вести правильный их учет, с записями в специальные книги поступлений. В те годы периферийные музеи таких книг не имели. По заимствованной форме (ГМЭ народов СССР, ГЭ, ЦВИМАИВиВС) и даже их бланкам стали вести такой учет и, по мере возможности, собирать вещи по окрестным деревням. Отмечу, что делали это с большим энтузиазмом. Переносили все сами, порой несколько километров, не имея никакого транспорта, да и возможности заплатить за перевозку. Не было возможности и людям что-то заплатить за вещи, передаваемые музею. Однако стремление создать свой музей было велико: люди сами часто приносили вещи в музей, считая его своим, родным.

Так стал формироваться самый первый фонд нашего музея – историко-бытовой, или этнографический, как мы его долгие годы называли.

И все же главную опору будущих экспозиций музея должен был составить фонд археологический. Материалы этого фонда позволили бы широко раскрыть историю древнейшего периода Ладоги во всех ее аспектах. Именно этот фонд давал музею возможность выгодно отличаться от прочих музеев Ленинградской области, которые подобно Старой Ладоге стали возникать в других пунктах области.

На протяжении длительного времени, едва ли не со времен Петра Великого, Старая Ладога является объектом тщательного исследования и изучения по всем направлениям исторической науки. Ученые разных профилей знаний исследуют ее многочисленные памятники истории. Материалы этих исследований хранились и хранятся в различных научных учреждениях Москвы, Санкт-Петербурга, Новгорода.

Как уже мною отмечалось, в 1920–50-е гг. Старая Ладога являлась филиалом (на правах заповедника) Управления Новгородских государственных музеев, а затем музейно-археологическим заповедником ЛГУ. Тогда в приспособленных зданиях функционировали сезонно небольшие музейные экспозиции, построенные на еще не прошедших камеральной обработки археологических находках, обнаруженных во время производства раскопок. Как правило, в конце сезона все эти находки разбирали и увозили в Институт истории материальной культуры АН СССР (Ленинградский филиал), а затем, либо, в зависимости от их значимости и ценности передавали в музеи Москвы, Ленинграда, Новгорода, либо оставляли в фондах ИИМКа.

Задача моя и В.П. Петренко заключалась в том, чтобы попытаться получить хотя бы какие-то наши археологические материалы из хранилищ ИИМК АН СССР, Государственного Эрмитажа, Новгородского музея-заповедника. Дело усложнялось тем, что даже при желании передать какие-то экспонаты из указанных учреждений в наш музей требовалось специальное разрешение Министерства культуры РСФСР и СССР.

Благожелательно относясь к Старой Ладоге и к идее возрождения музея, Государственный Эрмитаж и ЛОИА в 1970 г. передали нам некоторые предметы . Они положили начало формированию основного фонда музея – археологического.

Пошли навстречу нам и другие музеи Ленинграда. Из Центрального военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи, Государственного музея этнографии народов СССР получили некоторое оружие во временное пользование. Часть экспонатов получили из Музея истории религии и атеизма (Казанский собор) и музея-памятника »Исаакиевский собор». Весной того же года я съездил в Новгород. Новгородский музей-заповедник смог передать нам лишь отдельные фотографии ладожских раскопок, хранящихся у них. Правда, С.Н. Орлов передал из личного архива нашему музею часть находок из его раскопок в Старой Ладоге, а также несколько оттисков своих статей, опубликованных в журнале «Советская археология» .

Всего этого было явно недостаточно для создания археологической экспозиции, а поэтому Управление культуры Леноблисполкома летом 1970 г. выделило целевым назначением Волховскому районному отделу для Староладожского музея на производство археологических самостоятельных раскопок 1500 рублей. Начальником небольшого археологического отряда, с согласия ЛОИА АН СССР был назначен В.П. Петренко.

За короткий срок при помощи студентов ЛГУ им был создан археологический отряд, который в конце июня и приступил к раскопкам одной из сопок в урочище Победище. Материалы этого исследования, впервые проведенные самостоятельно Староладожским музеем, пополнили фонд археологии . Обработку материалов, их шифровку проводила студентка ЛГУ Т.М. Смирнова.

Сэкономив немного денег за счет археологической экспедиции, мы неофициально взяли в музей Т.М. Смирнову. Ей поручили заниматься созданием тематико-экспозиционного плана «Старая Ладога в годы Советской власти». В течение осени 1970 г. она прорабатывала материалы, хранящиеся в ЦГАОРСС ЛО (ныне ЦГА СПб и ЛОГАВ) и Государственной Публичной библиотеке им. М.Е. Салтыкова-Щедрина (ныне РНБ). В результате ею был составлен первоначальный вариант тематико-экспозиционного плана.

Летом 1970 г. столярная мастерская КЖОИ приступила на месте к монтажу экспозиционного оборудования в нижнем и верхних залах дома Смоленкова. Нам приходилось оказывать им всевозможную помощь. Жили они в этом же здании, в мансардной небольшой комнате (другая комната у нас была закрыта – там уже находились собранные экспонаты музея).

Отсутствие хотя бы предварительного тематико-экспозиционного плана по разделу древнейшего периода Ладоги создавало большие трудности. Бригада художников-оформителей Раич-Сиротины не могли приступить к изготовлению монтажных листов к витринам и отдельным узлам будущих экспозиций.

Закончив составление (далеко не полное по определению самого автора) описей находок, полученных во время проведения археологических раскопок сопки в урочище Победище, В.П. Петренко приступил к составлению тематико-экспозиционного плана «Древняя Ладога».

Мне приходилось постоянно заниматься административно-хозяйственной работой. Нужно было закончить электрооборудование церкви Дмитрия Солунского и Воротной башни крепости. Особенно тяжело эти работы велись в Воротной башне: первоначально пневмопистолетом к каменной стене «пришивали» металлическую полоску, а потом уже при помощи кляммеров крепили к ней электропровод. Светильники, выполненные по проекту А.Г.Скрягина, доставили из КЖОИ. Электроработы выполняла бригада электриков Новоладожских электросетей под руководством мастера участка Владимира Михайловича Спиридонова.

По предложению А.Г.Скрягина приняли решение осветить территорию крепости: на небольшие железобетонные тумбы установить прожектора, высветив ими церкви Георгия, Дмитрия Солунского и всю внутреннюю территорию крепости. Для этой цели закупили в Ленинграде несколько прожекторов и привезли их в музей. По всему периметру крепости прокопали траншею глубиной 0,5 м для прокладки кабеля. Поскольку кабель достать не смогли, решили установить железобетонные опоры и осветить все же территорию крепости, но уже при помощи воздушной электролинии. Это было ошибочное решение, и ему не суждено было, к счастью, стать реальностью.

Спустя четверть века признаю, что многие решения по созданию музейных экспозиций принимались без глубокого и всестороннего обдумывания, без тщательного анализа, иногда просто волевым решением Л.А.Файнштейн или главного художника-оформителя А.Г.Скрягина. Всем нам не хватало опыта в музейном деле, приходилось учиться всему по ходу дела. В этом плане мнение Л.А. Файнштейн, А.Г. Скрягина было для меня и В.П. Петренко неоспоримым. Я до сих пор с чувством глубокого уважения отношусь к Л.А. Файнштейн и светлой памяти добрейшего А.Г. Скрягина.

Новый 1971 г. отметили радостным событием – Управление культуры Леноблисполкома выделило нам еще одну ставку научного сотрудника. На работу приняли выпускницу ЛГУ и аспирантуры Государственного Эрмитажа З.Д. Бессарабову, которая продолжает работать в музее до настоящего времени. Зоя Дмитриевна, как и Валерий Петрович, археолог.

Собравшись на первый музейный научный совет, мы втроем распределили между собой обязанности: я выполнял все административно-хозяйственные работы и осуществлял общее руководство музеем, а также, по мере возможности, занимался сбором материалов по советскому периоду Старой Ладоги; Валерий Петрович продолжал работу по составлению тематико-экспозиционного плана «Древняя Ладога», систематизацией фонда археологии, консультировал художников-оформителей по составлению монтажных листов археологической экспозиции. Зое Дмитриевне предложили заниматься этнографией Южного Приладожья, в частности, собирательской работой. Она подготовила научную основу экспозиции «Этнография Южного Приладожья».

Изучая фондовую «Книгу поступлений» музея-заповедника «Старая Ладога», можно представить, сколь интенсивно шла собирательская, поисковая работа музея по всем направлениям научной работы.

Много сил, энергии отдавала Зоя Дмитриевна первичной обработке поступающих экспонатов: чистка, мытье, просушка, проклейка, шифровка и т.п. Помощь в подготовке экспозиции музею оказывали научный сотрудник Государственного Эрмитажа М.А. Миролюбов, научный сотрудник Государственного Музея этнографии народов СССР Г.Н. Бабаянц.

Мы выясняли назначение непонятных нам вещей и у населения, особенно у пожилых людей. Некоторые предметы поступали в разобранном виде, не хватало иногда каких-то деталей к ним и т.п. По многим вопросам крестьянского быта неоценимую помощь оказывала нам добрейшей души человек, великая труженица и первая наша уборщица (в какой чистоте и в тепле она содержала все помещения дома Смоленкова!) Наталья Степановна Зимичева. До настоящего времени на экспозиции в церкви Дмитрия Солунского стоит небольшой ткацкий стан, любовно собранный Натальей Степановной и Николаем Григорьевичем Букаевым, который в 1971–1972 гг. работал у нас сторожем. Около метра холста соткала на нем Наталья Степановна.

Для небольшого раздела «Неолитические памятники Южного Приладожья», входящего по замыслу Л.А. Файнштейн и А.Г. Скрягина в экспозицию в Воротной башне, еще в 1970 г. в КДПИ приступили к изготовлению диорамы «Стоянка первобытных людей». Изготовление ее в КДПИ, доставка в музей в дом Смоленкова – это целая эпопея с забавными случаями.

Авторы диорамы – художники И.Н. Хитров, А.А. Колокольчиков – решили построить её, опираясь на иллюстративный материал, помещенный в книге А.А. Иностранцева «Доисторический человек побережья Ладожского озера» (Иностранцев 1882), а также на... обыкновенный школьный учебник. Реконструированная по материалам Н.Н. Гуриной стоянка первобытных людей эпохи неолита в то время имелась лишь в Музее антропологии и этнографии народов мира. С большими трудностями доставали для диорамы шкуры медведя, лося, волка, мелких зверей. Помогла нам мастерская таксидермиста зоологического музея М. А. Заславского.

В начале лета 1971 г. на открытой грузовой машине вез я из Ленинграда все пять фигур для диорамы и всё, необходимое для ее монтажа на месте. Ветром брезент раскрывало, и я молил Бога, чтобы не пошел дождь, т.к. фигуры были выполнены из папье-маше и окрашены в естественный цвет тела человека. Благополучно все доставили в Старую Ладогу и поместили временно в доме Смоленкова.

Вспоминаю, как на второй день после их доставки рано утром ко мне домой прибежала уборщица Наталья Степановна Зимичева.

– Виктор Федорович, кто-то голый залез к нам в музей, стоит в верхнем зале. Вызывайте милицию!

– А дверь входная взломана, окна не разбиты?

–Нет, я ее сама открывала...

Финансирование деятельности музея осуществлялось через отдел культуры Волховского районного Совета депутатов трудящихся. У заведующей отделом культуры Т.К. Михеевой приходилось с великими трудностями выпрашивать гроши, а ей в свою очередь – у председателя райисполкома. Не выделялось совершенно никаких средств на закупку ценных музейных экспонатов, а поэтому многие уникальные вещи, хранившиеся у отдельных граждан, в том числе и ценные археологические находки, обнаруженные ими при обработке своих приусадебных участков, безвозвратно утеряны для нашего музея. Среди них несколько вислых печатей ладожских посадников, приобретенных за деньги (а порой просто за водку) коллекционерами и художниками.

Отсутствовали средства и на приобретение простого оборудования, даже кабинета, в котором мы втроем работали. Старые стол, стулья выделил отдел культуры. Самая крупная покупка – небольшой книжный шкаф, в котором хранили различные документы, некоторые экспонаты. Тех, кто приходил к нам в рабочий кабинет, усаживали на пуфики-табуреты, переданные нам еще в 1968 г. Государственным Эрмитажем (кстати, они сохранились до настоящего времени). Письменные принадлежности получали в районном отделе культуры. В 1970 г. «разорились» на 25 рублей – впервые отпечатали в Волховской типографии собственный бланк «Староладожский историко-краеведческий музей» в тысячу экземпляров. Это был действительно первый типографский бланк. Расходовали его бережно на протяжении нескольких лет.

Особенно трудно приходилось музею с топливом. Отапливали только дом Смоленкова. На год необходимо было 50 куб. м. дров. Редко какой год привозили дрова своевременно, т.е. в начале года. Чаще привозили лишь к осени. Дрова не успевали просохнуть до зимы. Печи приходилось отапливать сырыми и полусырыми дровами. Денег выделяли на разделку дров (распиловка, расколка, укладка) мало – 1 руб. за куб. м. Частники же брали только за распиловку бензопилами по 1 рублю. Раскалывали и укладывали дрова сами на одном лишь энтузиазме. Иногда помогали нам школьники средней и вспомогательной школ; иногда художники, отдыхавшие в доме творчества «Старая Ладога» Художественного Фонда РСФСР.

Отмечу, что такое безденежье было не только в период создания и подготовки к открытию музея, но и в последующие годы, когда были приняты на работу новые сотрудники музея – Васильев Б. Г. (сентябрь 1972 г.), а год спустя Гордецкая (Фогилева) Т.Н.

Технический персонал музея – уборщица и сторож – содержались за счет специальных средств, которых было крайне недостаточно даже на выплату заработной платы. В то наитруднейшее время я вспоминаю, как приходилось унижаться, выпрашивать и вымаливать хотя бы несколько десятков рублей у руководителей различных предприятий и организаций г. Волхова и района. Сколько раз почти безрезультатно стучался в двери первого и второго (а был еще третий) секретарей ГК КПСС! Наши специальные средства – это те немногие гроши, которые мы зарабатывали в основном за счет экскурсионного обслуживания туристов. Но даже этими средствами мы самостоятельно распоряжаться не могли – требовалось разрешение свыше, т.к. музей не являлся распорядителем кредитов.

Еще в конце 1967 г. было создано Волховское отделение Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры. Возглавил его великий энтузиаст и подвижник, принципиальный, эрудированный, прекрасной души человек Н.Н. Сахновский. Спустя год в Волхове был создан филиал Ленинградского бюро экскурсий и путешествий. Заведовал им первоначально В.М. Шапошников, потом Т.П. Федосова, а с 1972 г. – Стерликова Г.П.

Эти две организации и являлись нашими главными, основными донорами в формировании специальных средств музея. До настоящего времени музей продолжает сотрудничество с этими организациями, хотя и находятся они ныне под другими вывесками.

Важным разделом работы музея являлась организация и проведение экскурсий, особенно в летний туристический сезон.

Одновременно с решением Леноблисполкома о создании в Старой Ладоге музея отдельным пунктом было принято решение об организации в летнюю навигацию теплоходных туристских маршрутов по Ладожскому озеру, с обязательным заходом в Приозерск, на Валаам и в Старую Ладогу.

Начиная с 1968 г. в летний туристический сезон к причалу у Тайничной башни, сооруженному реставраторами в 1959–1960 гг. для доставки к крепости известняковых плит, подходили теплоходы «Мамин-Сибиряк», «Красногвардеец», «Герой Юрий Гагарин», «В.Г. Короленко». Они доставляли от 120 до 150 туристов. Среди руководителей туристских теплоходов с добротой и неизменным вниманием к нам относились В.З. Видре, З.А. Кирцидели, Л.А. Татаренко, Н.Н. Овчинникова и другие. Все они в меру своих сил стремились популяризировать Старую Ладогу, ее замечательные памятники старины.

Для такого количества туристов необходимо было иметь достаточное количество экскурсоводов, а их явно не хватало. Первопроходцами вместе со мной в это время были энтузиасты – краеведы: Георгий Иванович Буторин, Александр Михайлович Богачев, Юрий Иванович Казаринов, Николай Николаевич Сахновский, Павел Васильевич Муравьев (к сожалению, все уже умерли), Евгений Алексеевич Власов, потом с 1970 г. – В.П. Петренко и через год З.Д. Бессарабова.

Все мы были самоучками в экскурсионном деле, однако, экскурсии проводили по согласованному плану и маршруту. Он давал возможность познакомить туристов с основными достопримечательностями Старой Ладоги. Заканчивался маршрут у «Олеговой могилы», где туристы отдыхали, а потом самостоятельно возвращались к теплоходу.

Благодаря Волховскому филиалу ЛБЭиП были открыты в Старую Ладогу и автобусные маршруты. Кроме того, в июне–июле многие школы города Ленинграда и области организовывали в Старую Ладогу туристические пешеходные походы.

Начиная с 1970 г. музей вел тщательный учет всех проводимых экскурсий. Показательны цифры 1970 г.: проведено экскурсий – 345; обслужено экскурсиями – 15 тысяч человек; в том числе для учащихся проведено 100 экскурсий, которыми обслужено 3500 детей. Учет индивидуальных посетителей стали производить лишь с начала 1972 г., т.е. спустя полгода после открытия музея.

Если сравнивать год 1970, 1971 с 1995, то увеличение количества посетителей музея спустя четверть века незначительное. Необходимо отметить, что учет посетителей в настоящее время проводится по каждой отдельной экспозиции, как и экскурсий, а в результате абсолютное число выглядит внушительно.

Подъем или падение количества посетителей музея зависел и зависит от общего благосостояния народа, от общего уровня его образованности и культуры: стали лучше жить – стали больше путешествовать, и наоборот.

С весны 1971 г. подготовка к открытию музея вступила в свою решающую фазу. К этому времени КЖОИ выполнил все фотоработы (фотограф П.Е. Сегал), необходимые по тематико-экспозиционному плану, завершил изготовление оборудования. В литейной мастерской комбината отлили накладные буквы для подразделов экспозиций »Древняя Ладога» и «Этнография Южного Приладожья». Н.А. Раич были выполнены копия гравюры »Ладога» из книги Адама Олеария, копии рисунков петровских кораблей, солдат и офицеров и гравюры А. Шхонебека «Взятие Нотебурга». Согласно тематико-экспозиционному плану поместить эти копии решили в Воротной башне, но поскольку там не поддерживается температурно-влажностный режим, то необходимо было их покрыть защитным слоем. По нашей заявке на Ижорском фанерном заводе методом горячей запрессовки копии рисунков и гравюр покрыли бакелитом. Работу ижорцы выполнили отлично. Прошла четверть века, а рисунки выглядят прекрасно.

Трудности были и при изготовлении металлических карт «Военная история Ладоги X–XIV вв.» и «Ладога в период польско-шведской интервенции». Художник В.Н. Сиротин сначала выполнил карты на кальке. Потом в Волховском районном отделении «Сельхозтехника» по ним сделали на металле меловые копии карт, и уже по ним электросварщики Евгений Брониславович Ярошевич и Николай Ильич Иванов вырезали контуры карт.

Непросто было перенести громоздкий макет «Ладожская крепость» из дома Смоленкова в Воротную башню. Доставили его до крепостной стены, а далее нужно было поднять на боевой ход, и через южные ворота Воротной башни, ведущие на боевой ход крепостной стены, затащить внутрь башни. Потом спустить на средний ярус. Делали все это с великими предосторожностями. Точно таким же образом доставляли и витринное стекло для колпака макета »Ладожская крепость». Монтажом стеклянных колпаков макетов занимались классные стекольщики КЖОИ.

Диорамы двух захоронений (по способу кремации и способу трупоположения) выполняли своими силами без помощи художников-оформителей. Первоначально привезли песок из раскопанной В.П. Петренко сопки в урочище «Победище». Потом ведрами поднимали песок на средний ярус Воротной башни. По узкой башенной лестнице на брезентовой палатке вдвоем с Валерием Петровичем затаскивали валуны и укладывали их на песчаную основу.

К началу июля 1971 г. почти все оформительские работы в церкви Дмитрия Солунского и Воротной башне крепости были завершены. Оставались не выполненными наши заказы в Ленинградское строительно-монтажное управление противопожарной автоматики на установку сигнализации по всем зданиям музея. Из-за сложности работ они оттягивали выполнение заказов.

Еще в январе 1971 г. нами были направлены заявки директору Ленинградского театрального комбината А.З. Рудьману на изготовление входных билетов в музей: для взрослых – 7 000 по 15 копеек, и для детей – 3 000 по 5 копеек. К дню открытия музея комбинат не смог выполнить наши заявки, и мы вынуждены были использовать в качестве входных билетов в музей... автобусные билеты, которые помог нам достать исполком Волховского районного Совета депутатов трудящихся.

По согласованию с Управлением культуры Леноблисполкома, Волховским ГК КПСС, исполкомом районного Совета и районным отделом культуры открытие музея назначили на 15 июля на 17 часов .

Заготовили на почтовых открытках специальные приглашения многим научным учреждениям Ленинграда, прежде всего шефам, организациям, которые оказывали помощь в подготовке к открытию музея. Не забыли пригласить корреспондентов радио, периодической печати, ленинградское телевидение. Забыли только оставить для себя хотя бы один экземпляр пригласительного билета. А жаль.

На протяжении нескольких дней убирали территорию крепости: выкосили и убрали траву, лишние известняковые плиты и валуны, которые валялись повсюду. Прибрали главный фасад крепости, подчистив все под метелку. Большую помощь в выполнении работ по благоустройству оказали школьники, ветераны войны и труда, а техникой помогли РО «Сельхозтехника» и совхоз «Волховский».

По просьбе исполкома Волховского Райсовета депутатов трудящихся ДК Сясьского ЦБК выделил духовой оркестр, а районный отдел культуры радиофицировал автономными громкоговорителями всю Старую Ладогу.

Наконец наступил долгожданный и торжественный день 15 июля 1971 г. – день открытия, а вернее, возрождения Староладожского музея.

Такого количества людей Старая Ладога не знала. Приехали гости из Ленинграда, Новгорода, Волхова, Выборга, Киришей, Новой Ладоги, Паши и других населенных мест. Присутствовали почти все староладожане. Порядок поддерживали наряды милиции. Все были возбуждены значимостью исторического момента. Вдоль крепостной стены двумя шеренгами выстроились пионеры в парадных формах.

Открыл митинг С.Д. Серов – председатель исполкома районного Совета. На митинге выступили: Л.И.Гришина – начальник Управления культуры Леноблисполкома; д. и. н. М.К. Каргер – заведующий сектором славяно-финской археологии ЛОИА АН СССР (ныне ИИМК РАН); И.А. Никитин – директор совхоза «Волховский»; А.М. Богачев – завуч Староладожской средней школы; М.Я. Гордеева – жительница деревни Мякинкино, ветеран Великой Отечественной войны.

Красную ленточку у ворот Воротной башни разрезали С.Д. Серов и М.К. Каргер. Народ заполнил все внутреннее пространство крепости. Пояснения по экспозициям давали я, В.П. Петренко и З.Д. Бессарабова.

На протяжении нескольких часов длились эти необычные экскурсии. Невероятно уставшие от чрезмерного напряжения, но безмерно счастливые, закончили мы свой первый день работы официально открытого музея.

В связи с открытием музея Управление культуры Леноблисполкома выделило на два месяца лимиты на штатную заработную плату по специальным средствам:

уборщицы – 2 ставки по 60 рублей в месяц,

кассир-контролер – 1 ставка 60 рублей в месяц,

музейный смотритель – 2 ставки по 6о рублей в месяц,

сторож – 1 ставка 60 рублей в месяц.

На второй день мы приняли на работу в музей еще одну уборщицу – Нину Егоровну Бровцыну, кассира-контролера Веру Федоровну Конькову и смотрителей – Анну Федоровну Шорманову, Веру Васильевну Алнову .

Наплыв посетителей в первые дни работы музея был очень большой и нам приходилось с утра до вечера проводить экскурсии. Делали это в основном я и Зоя Дмитриевна, так как Валерий Петрович был занят археологическими раскопками. Постоянно помогал нам проводить экскурсии друг музея Евгений Алексеевич Власов. Проводились многие экскурсии на общественных началах, без всякой дополнительной оплаты.

Наши финансовые возможности были ограничены. Об этом могут в какой-то мере говорить цифры. Так, доходы и расходы музея за 1970 год составили:

поступило средств всего – 26 280 рублей,

в том числе из бюджета – 25 000 рублей;

израсходовано средств всего – 25 720 рублей,

в том числе из бюджета – 25 000 рублей .

По решению районного отдела культуры всегда оставляли некоторый запас специальных средств на какие-то непредвиденные расходы в начале следующего года. В 1971 г. финансирование музея было даже сокращено:

поступило средств из бюджета – 22 245 рублей,

израсходовано – 22 244 (!) рубля;

поступило спецсредств – 4 536 рублей,

израсходовано – 3 494 рубля,

остаток – 1 042 рубля .

Если же анализировать финансирование музея в последующие годы, то оно постоянно уменьшалось. По сути дела можно сказать, что после открытия музея как районные, так и областные власти посчитали, что отныне музей будет функционировать сам по себе, т.е. сам себя обеспечит за счет туристов. Наивно об этом было думать. Открыли музей – провели мероприятие, и забыли о нем. Собственно это был не единичный пример. Такова была вся система, построенная на «мероприятиях-галочках» и «потемкинских деревнях».

Уже осенью 1971 г. мы вынуждены были буквально вымаливать в Управлении культуры Леноблисполкома лимиты до конца года на выплату заработной платы техническому персоналу музея. Наша заработная плата оставалась одной из низких.

Одна из нерешенных проблем музея в первые годы после его открытия – создание добротной рекламы; выпуск буклетов-проспектов по отдельным памятникам Старой Ладоги, а также по экспозициям; выпуск значков и т.п. Спустя четверть века объяснить это можно нашим неумением работать в области создания рекламы, отсутствием прочных связей с художниками-оформителями и издательствами, и, конечно же, слабым финансированием, даже отсутствием такового, издательской деятельности музея.

В 1971 г. большую помощь нам оказал московский художник-реставратор А.Н. Овчинников. Им была выполнена серия значков «Старая Ладога» (макеты) и подарена музею. В те же годы наш предполагаемый подрядчик – ленинградский завод «Ленэмальер» – поставил условие: эскизы, макеты значков они выполняют сами, мы же у них их покупаем, и полностью финансируем выпуск продукции. К сожалению, эти условия оказались невыполнимыми для нас. Изготовить значки по этим макетам музей смог лишь в конце 80-х гг.

По этим же причинам не смогли издать и буклеты-проспекты. Однако, издательство «Искусство» (Ленинградское отделение) и «Художник РСФСР» смогли выпустить альбом «Старая Ладога» (Л.,1973.) и набор открыток «Русский Север», а также отдельную открытку «Церковь Георгия в Старой Ладоге».

Наша же издательско-рекламная деятельность замыкалась на районной газете «Волховские огни» и Волховской типографии. Постепенно учились всему, в том числе и этому роду деятельности музея.

С приходом на работу в музей Б.Г. Васильева мы стали вынашивать идею возрождения в Старой Ладоге былых художественных традиций. Примером для нас могла служить меценатская деятельность известнейшего ладожского помещика ХIХ в., предводителя дворянства Новоладожского уезда, владельца имения «Успенское» Алексея Николаевича Томилова.

Весной 1973 г. состоялась первая выставка работ ленинградских и московских художников, отдыхавших на творческой базе Художественного Фонда РСФСР «Старая Ладога» в Сельце Горка. Открытие выставки состоялось в залах бывшего дома Смоленкова. Учитывая наше горячее желание создать хотя бы небольшую картинную галерею, часть художников передала в дар музею некоторые свои картины и этюды. Так постепенно стал формироваться еще один фонд музея – фонд живописи и графики, насчитывающий ныне свыше 300 единиц хранения.

Несмотря на всевозможные трудности, музей быстро развивался, рос его авторитет.

С 1973 г. возобновились регулярные археологические раскопки ЛОИА АН СССР. Староладожскую археологическую экспедицию стал возглавлять д. и. н. А.Н. Кирпичников, Ижорскую – к. и. н. (ныне д. и. н.) Е.А. Рябинин. Материалы раскопок регулярно передавались в музей, значительно пополняя его фонды.

Ежегодно проводились этнографические походы по деревням Волховского и смежных с ним районов. Дважды в год в музее устраивали художественные выставки. К их открытию выпускали небольшим тиражом буклеты-проспекты.

С первых лет существования музея его сотрудники взяли под охрану археологические и архитектурные памятники Старой Ладоги. В.П.Петренко, а позднее З.Д.Бессарабова стали осуществлять археологический досмотр земляных работ на территории Старой Ладоги.

По распоряжению Управления культуры Леноблисполкома к нашему музею были прикреплены возрождаемый в Новой Ладоге краеведческий музей, а также комната-музей боевой славы в селе Кобона (открыта 9 Мая 1975 г.). Согласно того же распоряжения мы обязаны были оказывать посильную помощь заводскому музею Сясьского ЦБК и школьным музеям в селах Шум и Паша.

Научные сотрудники Зоя Дмитриевна Бессарабова, Борис Григорьевич Васильев, Тамара Николаевна Гордецкая, Фаина Ивановна Кравченко и я повышали свою квалификацию, учились проводить первоначальную обработку музейных ценностей, их научную инвентаризацию и т.д.

К концу 70-х гг. фонды Староладожского музея стали крупнейшими среди музеев Ленинградской области. Наряду с существовавшими возникли фонды фресок и строительных материалов древней Ладоги, церковной утвари, фото и документов, нумизматики, драгоценных металлов. Стала формироваться научная библиотека музея.

Благодаря помощи различных научных организаций Ленинграда, совместно с нами сумевшими обосновать историческую ценность и значимость для музея бывшего усадебного дома Е.Г. Шварца, в котором в последние годы располагались отдельные классы Староладожской средней школы, летом 1978 г. усадебный дом Е.Г. Шварца решением исполкома Ленинградского областного Совета народных депутатов передали музею. В настоящее время в этом здании размещаются фонды музея, кабинеты научных сотрудников и работников музея, научная библиотека, выставочные залы.

В 1979 г. Леноблисполком по нашим просьбам и просьбам научных организаций Ленинграда ходатайствовал перед Советом Министров РСФСР о преобразовании (возвращение на круги своя) Староладожского краеведческого музея в государственный историко-археологический и архитектурный музей-заповедник общей площадью 190 га и об утверждении охранных зон будущего заповедника . Такое решение и было принято в том же году, а узаконено лишь спустя 5 лет .

Теперь музей-заповедник «Старая Ладога» является заповедником федерального значения.

Богулина–А – Богулина О.Н. Воспоминания // Архив Староладожского музея-заповедника, ф. НЭО.

Богусевич 1937 – Богусевич В.А. Стены Староладожской крепости // Новгородский исторический сборник. Вып. 2. Л., 1937.

Богусевич 1940 – Богусевич В. А. Военно-оборонительные сооружения Новгорода, Старой Ладоги, Порхова и Копорья. Новгород. 1940.

Бранденбург 1896 – Бранденбург Н. Е. Старая Ладога. СПб., 1896.

Вилинбахов–А1969 – Письмо к.и.н. В.Б. Вилинбахова первому Секретарю Ленинградского ОК КПСС В.С. Толстикову о необходимости ускорения работ по созданию заповедника в Старой Ладоге от 23 августа 1969 года //ЛПА, ф. 763, оп. 2, д. 19.

Григорьева–А – Григорьева Р.Н. Воспоминания // Архив СЛМ, ф. НЭО.

Давидан 1994 – Давидан О.И. Ладога в исследованиях В.И. Равдоникаса // Международная конференция, посвященная 100-летию со дня рождения В.И. Равдоникаса. Тезисы докладов. СПб., 1994.

Иностранцев 1882 – Иностранцев А.А. Доисторический человек побережья Ладожского озера. СПб., 1882.

Каргер–А1963 – Докладная записка д.и.н. М.К. Каргера областному отделу архитектуры о необходимости архитектурно-археологических исследований Староладожской каменной крепости от 12 апреля 1963 года // Архив ИИМК РАН, ф.30, д. 15.

Лазарев 1960 – Лазарев В.Н. Фрески Старой Ладоги. М.,1960.

Новоладожская звезда 1919 – Новоладожская звезда (газета). 1919. 3 июля

ПЗВ 1904 – Петербургский земский вестник. 1904, № 5.

ПЗВ 1912 – Петербургский земский вестник. 1912. № 11.

Равдоникас 1948 – Равдоникас В.И. Памяти Н.И.Репникова // Старая Ладога. Материалы археологических экспедиций. Л., 1948.

Репников 1928 – Репников Н. И. Предварительные сообщения о раскрытии памятников древней живописи в Старой Ладоге // Вопросы реставрации. 1928. № 2.

Романченко 1902 – Романченко Н.Ф. Святыни и древности Старой Ладоги. СПб., 1902.

 

 

Библиотека > Тексты